С одной стороны — растущая потребность общества, с другой — исчерпание ресурсов развития Дела (данной конструкции, принципа действия, жанра или теории). S-образная кривая развития Дела перешла в область «загиба» — замедления роста вплоть до полной остановки. Правильным на этом этапе был бы переход к развитию Дела на принципиально новом уровне. Но это противоречит интересам коллектива, который нуждается в стабильности, боится реорганизации и связанной с ней переквалификации. Главное противоречие этапа: интересы коллектива и общества снова расходятся. Однако, в противоположность первому этапу, теперь цели общества прогрессивны — ему нужно развитие Дела, пусть даже ценой полной реорганизации, расформирования или банкротства данного коллектива. Цели же коллектива, напротив, реакционны — он стремится затормозить опасное для себя развитие. Задачей коллектива становится не развитие Дела — что в прежнем направлении просто невозможно — а борьба за самосохранение и саморазвитие.
Развитие Дела замедляется, останавливается, сменяется имитацией, псевдоразвитием. Формируется культура, уже полностью освободившаяся от элементов первоэтапности (одни их носители сами ушли или были изгнаны из коллектива, другие переродились, перестроились). Пересматриваются и большинство элементов второэтапной культуры, непригодные на новом этапе. Вместо Дела «идёт в рост» сам коллектив, в основном, за счёт вспомогательных подразделений.
Особенно развиваются «защитные» подразделения, появляются «профессиональные борцы» за «чистоту рядов», цель которых — недопущение, «обезвреживание» нового, любых изменений, могущих нарушить статус-кво. В псевдоразвитие вкладываются огромные средства, возникает гипертрофия отдельных служб, усложняется оргструктура, растёт документооборот, на первый план выходят требования соблюдения отчётности, выполнение показателей, организация формальных движений. Исчезает общая цель, перспектива, к которой на первом этапе стремился каждый и которая на втором этапе объединяла всех. Теперь для каждого подразделения и человека важны свои, частные цели, сводящиеся в основном к увеличению получения денег, влияния, власти. С одной стороны, это приводит к мелкотемью в несогласованных друг с другом планах подразделений, с другой — появляются глобальные, но бесцельные проекты. Увеличивается количество разнообразных исследований, растёт стоимость экспериментальных работ, повышается точность и глубина теоретического анализа, но все это практически никак не сказывается на Деле. Растет наукоемкость, но вместо результатов — высказывания типа: «Отрицательный результат — тоже результат».
Создаётся и обостряется ситуация «необъявленной войны» между коллективом и обществом, коллектив старается навязать обществу то, в чем оно не нуждается, но что выгодно производить, стремится начать грандиозные" проекты века», основная цель которых — вытянуть из общества максимум средств. Если коллектив добивается в своей отрасли монопольного положения, падает качество работ, взлетают цены на его продукцию. Конечно, эта война с обществом тщательно маскируется; мероприятия, ухудшающие положения потребителя, проводятся под лозунгом его улучшения, по принципу «Мы, специалисты, лучше знаем, что им нужно. Пусть берут то, что даём!» Коллективы, созданные для борьбы с тем или иным общественным злом, на третьем этапе фактически с ним сращиваются, так как победа над злом сделает их ненужными. Типичный случай — сотрудничество полиции с наркодельцами, бутлегерами и т. п. Коллективы, созданные для оказания помощи чему-то, нужному для общества, начинают ему всячески мешать, бороться с теми, кто пытается помогать обществу самостоятельно, «в обход» их.
Инверсия целей приводит к инверсии власти. Снова происходит смена (или перерождение) лидера. Поиск виновных в остановке развития, репрессии и многочисленные перетасовки руководителей приводят к тому, что Начальниками становятся «мастера силового управления» — профессиональные бюрократы, ставленники административноуправленческого аппарата, постигшие хитрости системы и видящие главную цель не в развитии Дела, а в самоудержании в кресле и служении своей иерархии. Изменяются критерии выдвижения на руководящие должности внутри системы: не по деловым качествам, а по анкетным данным, «управляемости», личной преданности и т. п. Идёт снижение творческого, делового и человеческого уровня руководителей; престиж, авторитет, влиятельность определяются не личными данными, а положением в иерархии, близостью к более высокому начальству.
Внутренняя структура коллектива становится сложной, громоздкой. Взаимодействие между подразделениями ухудшается, появляются и растут различные ведомственные преграды. Степень беспорядка растёт, несмотря на все усилия навести «железный» порядок — мероприятия, направленные на наведение порядка, становятся источником его разрушения. Казалось бы, этот этап, пронизанный борьбой коллектива «за себя, против всех» должен быть хорошим для членов коллектива. На самом деле все совершенно иначе — все «отвоёванное» у общества остаётся в распоряжении узкой верхушки коллектива или тем или иным путём утилизируется, чтобы обеспечить возможность силового управления. Пренебрежение человеческим фактором — желаниями, целями и возможностями людей — самый характерный признак третьего этапа развития, хотя лозунгов и деклараций — об уважении к людям, действии в их интересах и т. п. становится тем больше, чем меньше действительного учёта этих интересов.
Дисциплина Дела сменяется дисциплиной поведения — можно сидеть на работе и ничего не делать, но нельзя опоздать на минуту. «Сверху» разрабатываются все новые механизмы принуждения и наказания, а «снизу» — все новые способы их «обхода». Демократия и информационная прозрачность совершенно исчезают, управляющая верхушка обособляется за завесой искусственно создаваемой таинственности, секретности. Часто остаются внешние формы и проявления демократии, но теперь они — ширма, и служат прямо противоположным целям — укреплению бюрократической иерархии.
Изменяются критерии оценки труда. Поскольку существенных результатов в развитии Дела нет (и не может быть), то плата производится не за результат, а по затратам труда и/или, материалов, за стаж работы и т. д. Разворачивается в полную силу затратный механизм. Изобретаются различные косвенные показатели, количество которых непрерывно растёт. Падает уровень квалификации специалистов как за счёт прихода на разные уровни неквалифицированных людей, так и за счёт того, что квалификация просто становится ненужной.
Из работы уходит творчество. Новые идеи и решения на этом этапе возможны только во второстепенных областях, и даже там они имеют очень низкий творческий уровень. Главная возможность творчества на 3-м этапе — интриги, направленные на иерархический рост в коллективе, получение материальных благ и т.п.. Основные требования к людям на любом иерархическом уровне — «винтиковость» — послушность, отсутствие яркой индивидуальности и т. п. За любую ошибку наказывают, часто наказывают и за успешные действия, проведённые без указания вышестоящего начальства. Таким образом подавляются любые проявления инициативы (это все элементы обеспечения стабильности коллектива). Расхождение личных и общественных интересов приводит к резкому ухудшению морального климата в коллективе, расцветают цинизм и демагогия. Нарушителей порядка наказывают дисциплинарно, но моральное их осуждение среди членов коллектива отсутствует.
Отсутствие общего Дела и возрастающая конкурентная борьба за «тёпленькое местечко» разъедают коллектив, создают внутренние склоки. «Война» коллектива с обществом дополняется «войной» между членами коллектива за индивидуальное благополучие. Каждый работает на себя, старается «получить побольше, сделать поменьше», относится к работе как к «лямке», которую нужно «тянуть». Появляется и совершенствуется «спихотехника» — умение уходить от работы и ответственности. Вместо дружбы и взаимопомощи, характерных для этапов общей борьбы за Дело, коллектив разбивается на «боевые союзы», объединения «нужных людей». Фактически коллектив исчезает — вместо него появляется клика, стая, внутри которой создаются прекрасные условия для возникновения и функционирования разного рода антиобщественных структур, нарушающих принципы социальной справедливости. Расцветают элитарность, «блат», кастовость, повышается вероятность преступных злоупотреблений отдельных людей и групп — мафий.
Становятся массовыми явлениями коррупция, вымогательство, хищения и т. п. Единственное, что может отодвинуть внутренние склоки и всех объединить — борьба против любых попыток со стороны общества или отдельных людей разрушить этот коллектив или хотя бы преобразовать его так, чтобы он перестал быть вреден для общества. Ведущей психологической установкой становится не создание благ, а их накопление, экономия. Меняется профессиональный язык. Теперь его главная функция не допустить в «систему» чужих, затруднить внешний контроль, не позволить понять, что «король — голый». В языке возникают формы, типичные для шизофреников: длинные рассуждения, резонерство, стремление разъяснить банальности, пристрастие к «зловредному определительству», когда элементарным вещам и понятиям даются непонятные пространные определения, перегруженные сложной терминологией, демонстрирующей «наукообразность». Исчезают пояснения, юмор, публикации строятся предельно скучно и не литературно.
Связанные материалы
- Вторая стадия развития коллектива: признание
- Искусственное динамическое равновесие в коллективе
- Закон S-образного развития
- Специализация и универсализация персонала
Источник
Александр Оликевич. Научно-техническая стратегия государства, § 92.